Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Неподсудные: судья, прокурор, следователь…

 

В этой статье мы предлагаем рассмотреть вопросы ответственности судей, а также других участников судебного процесса со стороны обвинения применительно к уголовному судопроизводству.

 

 

Игорь Пузанов,

 

юрист, советник РФ 1 класса, г. Москва

 

 

«Неправосудие» российских судей

 

В качестве важной гарантии соблюдения конституционного права на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ) и на справедливое судебное разбирательство (ст. 8 Всеобщей декларации прав человека 1948 года, ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года, п. 1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод) законодательство РФ устанавливает уголовную ответственность судей за вынесение заведомо неправосудного судебного акта.

 

Статьей 305 УК РФ установлена уголовная ответственность судей за вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта. Часть 2 указанной статьи предусматривает повышенную ответственность за это же преступление, связанное с вынесением незаконного приговора к лишению свободы или повлекшее иные тяжкие последствия (квалифицированный состав преступления).

 

Данный институт в нашей правовой системе и уголовной политике призван предупредить осознанные нарушения закона при вынесении судебных решений, неправосудие и коррупцию – то, что в народе называется судейским произволом. К сожалению, приходится констатировать, что в современных условиях он не служит своему призванию, является преимущественно «мертвым» институтом российского уголовного права. Как видно из конструкции этой уголовно-правовой нормы, ответственность за совершение данного преступления наступает не в случае судебной ошибки, а в случае умышленного вынесения неправосудного, явно противоречащего закону судебного акта.

 

Для привлечения судьи к уголовной ответственности должно быть установлено, что он осознанно вынес неправосудный судебный акт, а не допустил судебную ошибку, связанную, например, с ошибочным толкованием и применением закона, неправильной юридической квалификацией уголовно наказуемого деяния гражданских, административных и прочих отношений и т. п. При правильном применении этой нормы добросовестный судья, допустивший судебную ошибку, не должен пострадать, а судья, допустивший явный судейский произвол, должен понести заслуженное наказание.

 

К сожалению, несмотря на высокий уровень коррупции и явных злоупотреблений в российских судах как общих, так и арбитражных, данная норма не работает, случаи осуждения по данной статье судей, вынесших произвольные решения, единичны и преимущественно носят политически-конъюнктурный характер.

 

В немалой степени этому способствует сложившаяся незаконная и необоснованная практика уклонения органов Следственного комитета РФ (ранее – Следственного комитета при прокуратуре РФ) от рассмотрения заявлений потерпевших и вынесения по ним предусмотренных уголовно-про­цес­суальным законом решений.

 

«Неправосудие» российских судей стало уже притчей во языцех. На системную проблему в данной сфере указывают многочисленные решения Европейского суда по правам человека, резолюции и декларации международных органов, таких как Парламентская ассамблея Совета Европы.

 

Уголовно-процессуальный закон ни в коей мере не увязывает возможность рассмотрения вопроса о возбуждении уголовного дела, предъявления обвинения, передачи дела в суд и осуждения судьи по ст. 305 УК РФ с предварительной отменой неправомерных судебных актов.

 

Более того, и УПК РФ (п. 3 ч. 3 ст. 413), и ГПК РФ (п. 3 ч. 2 ст. 392), и АПК РФ (п. 3 ч. 2 ст. 311) прямо предусматривают в качестве основания пересмотра судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам преступления судей, совершенные при рассмотрении и разрешении данного дела и установленные вступившим в законную силу приговором суда.

 

Права сторон

 

Какими могут быть эти преступления? Прежде всего это те, что предусмотрены ст. 305 УК РФ. Идет ли речь идет о злоупотреблении судьей полномочиями в личных интересах при отправлении правосудия (ст. 285 УК РФ), получении взятки за вынесение выгодного одной из сторон судебного акта (ст. 290 УК РФ) и т. п. – все эти деяния подлежат квалификации по указанной статье УК РФ как идеальная совокупность данных преступлений (ч. 2 ст. 17 УК РФ).

 

Следовательно, из систематического толкования ст. 305 УК РФ и вышеназванных норм УПК РФ, ГПК РФ и АПК РФ следует, что привлечение судьи к уголовной ответственности и его осуждение может иметь место и до формальной отмены вынесенного им заведомо неправосудного судебного акта. Более того, этот заведомо неправосудный судебный акт подлежит отмене в рамках соответствующего отраслевого процессуального законодательства на основании вступившего в законную силу приговора в отношении такого судьи.

 

Поэтому отказы в возбуждении уголовного дела против судей (или в рассмотрении заявлений потерпевших о совершении судьей преступления), вынесенные на основании того, что предполагаемый заведомо неправосудный судебный акт не отменен в порядке, установленном соответствующим отраслевым процессуальным законодательством, являются незаконными и необоснованными.

 

Однако в последние десятилетия сложилась неблагоприятная судебно-следственная практика, состоящая в отказе не только возбуждать уголовные дела против судей по заявлениям потерпевших сторон, но даже рассматривать в установленном процессуальном порядке такие заявления, что является грубейшим нарушением законности.

 

В качестве основной цели уголовного судопроизводства УПК РФ устанавливает защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений (п. 1 ч. 1 ст. 6). Потерпевший, его законный представитель и (или) представитель вправе участвовать в уголовном преследовании обвиняемого, а по уголовным делам частного обвинения – выдвигать и поддерживать обвинение в порядке, установленном настоящим Кодексом, ему предоставлены значительные права в уголовном процессе (ст. 22, 42 УПК РФ).

 

Одним из важнейших прав потерпевшего (а учитывая, что такие дела относятся к делам публичного обвинения любого лица) является право подачи заявления о совершенном против него преступлении и право на то, чтобы это заявление было рассмотрено в установленном порядке с вынесением решения по предусмотренной законом процессуальной форме.

 

Правом принимать решения о возбуждении уголовного дела против судьи наделен только председатель Следственного комитета РФ, поэтому соответствующие заявления подаются обычно на его имя (ч. 1 ст. 448 УПК РФ). До реформы следственных органов и выделения следственного аппарата прокуратуры РФ такими полномочиями обладал Генеральный прокурор РФ. Но еще тогда сложилась практика направлять заявления в нижестоящие прокуратуры для установления наличия или отсутствия признаков состава преступления в действиях судей, при этом предполагалось, что в случае установления таких признаков решение о возбуждении дела будет принято Генеральным прокурором РФ. Аналогичная практика существует сейчас и в Следственном комитете РФ.

 

При этом ст. 21, 140, 141, 144–149 УПК РФ прямо предусмотрено, что по итогам проведения проверки по заявлению о преступлении принимается решение о возбуждении уголовного дела либо об отказе в его возбуждении; как следует из систематического толкования этих норм, следственные органы не вправе уклониться от рассмотрения заявления. Каждое заявление должно быть рассмотрено, проверено и разрешено путем вынесения одного из вышеуказанных предусмотренных законом процессуальных решений.

 

Следственные и иные право­охранительные органы, включая прокуратуру, не вправе давать какую-либо иную юридическую квалификацию заявлению о преступлении (ст. 141 УПК) с целью избежать его рассмотрение. Например, квалифицировать как иное обращение граждан, не подлежащее рассмотрению в качестве заявления о преступлении. Если в поданном лицом заявлении содержится прямое указание на то, что судьей, должностным лицом или иным лицом совершено преступление, и требование возбудить уголовное дело или провести проверку для решения вопроса о его возбуждении, такой документ носит все юридические признаки заявления о преступлении и подлежит рассмотрению и разрешению именно в уголовно-про­цессуальном порядке.

 

Необходимо особо отметить, что в соответствии со ст. 13 Европейской конвенции каждый, чьи права и свободы нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.

 

Порочная практика

 

Государственные органы обязаны проводить эффективное расследование по случаям злоупотреблений властью, допущенных публичными должностными лицами, нарушающих права, признанные Европейской конвенцией, что подтверждается практикой Европейского суда по правам человека.

 

Однако еще до создания СК РФ органы прокуратуры освоили явно незаконную практику отказов в рассмотрении в порядке ст. 144–145 УПК РФ подобных заявлений потерпевших от произвола судей сторон. Они ссылались на п. 34 Инструкции о едином порядке регистрации и проверки сообщений о преступлениях в органах прокуратуры РФ (утв. Приказом Генерального прокурора РФ от 16.03.2006 № 12), согласно которому «в случае поступления в орган прокуратуры заявления с просьбой привлечь к уголовной ответственности судью за вынесение, на взгляд заявителя, заведомо неправосудного определения, постановления или приговора, заявителю разъясняется порядок обжалования судебных решений, установленный соответствующим процессуальным законодательством, либо при наличии оснований решается вопрос о внесении прокурором кассационного или надзорного представления».

 

По нашему мнению, данный пункт Инструкции очевидно противоречил ст. 305 УК РФ и вышеприведенным нормам уголовно-процессуального закона и по существу отменял норму ст. 305 УК, делая ее «мертвой» и поощряя полную безнаказанность судей, какое бы произвольное судебное решение они не вынесли.

 

К настоящему времени Инструкция утратила силу (Приказ Генерального прокурора РФ от 27.12.2007 № 212), однако сложившаяся порочная практика к сожалению, прочно укоренилась.

 

Более того, аналогичная практика сложилась и применительно к заявлениям о совершении противоправных действий прокурорами, следователями и должностными лицами органов дознания по уголовным делам, находящимся в их производстве.

 

В УК РФ имеется целый ряд статей, касающихся уголовной ответственности за преступления против правосудия со стороны этих лиц (ст. 299 «Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности», ст. 300 «Незаконное освобождение от уголовной ответственности», ст. 301 «Незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей», ст. 302 «Принуждение к даче показаний», ст. 303 «Фальсификация доказательств»). В ходе процессуальной деятельности указанными лицами зачастую совершаются деяния, содержащие признаки преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления общего характера (глава 30 УК РФ), в первую очередь злоупотребление должностными полномочиями, превышение должностных полномочий, получение взятки и т. п. (ст. 285, 286, 290 УК РФ). К сожалению, обычной практикой следственных органов и в этом случае стал отказ в рассмотрении и разрешении в порядке, установленном уголовно-про­цес­суальным законом, заявлений потерпевших от этих предполагаемых преступлений с рекомендацией обжаловать эти действия согласно ст. 124 УПК РФ.

 

Вместе с тем процессуальный порядок обжалования действий и решений участников уголовного судопроизводства, предусмотренный ст. 123–125 УПК РФ, ни в коей мере не исключает уголовной ответственности должностных лиц прокуратуры, следствия и дознания за совершенные преступления, которая должна носить не­укоснительный характер в силу принципа публичности уголовного преследования (ст. 21 УПК РФ).

 

Извечный вопрос

 

Есть ли выход из порочного круга? С учетом ранее изложенного все заявления о подобных преступлениях подлежат рассмотрению в соответствии с требованиями ст. 140–148 УПК РФ с вынесением по каждому такому заявлению обоснованного и мотивированного постановления о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении.

 

Без этого невозможно положить конец произволу обвинительных органов, которые превратились из инструмента защиты в бич граждан и общества, делающий жизнь каждого из нас нестабильной и непредсказуемой: каждый может оказаться внезапно необоснованно обвиненным, осужденным и отправиться в места лишения свободы по сфабрикованному и/или произвольному обвинению.

 

К сожалению, данная практика – по-видимому, из корпоративной солидарности судей, – несмотря на ее явное противоречие уголовно-процессуальному закону, находит поддержку при рассмотрении жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ на уклонение следственных органов от рассмотрения в установленном уголовно-процессуальном законом порядке заявлений о совершении судьями преступлений.

 

Наша практика показывает, что данные нарушения прослеживаются в постановлениях Басманного районного суда г. Москвы от 10.02.2009 № 3/7-25/09 (оставленное без изменения кассационным определением Московского городского суда от 27.04.2009 № 22-4952/2009), Тверского районного суда г. Москвы от 22.04.2010 (оставленное без изменения кассационным определением Московского городского суда от 12.07.2010 № 22-9047), Центрального районного суда г. Сочи от 17.04.2009 (оставленное без изменения кассационным определением Краснодарского краевого суда от 01.07.2009 № 22К-3839/09) и др.

 

В настоящее время надзорные жалобы на эти судебные акты рассматриваются судьями судов надзорных инстанций, и хотелось бы надеяться, что ВС РФ выскажется в пользу потерпевших сторон. Кроме того, недавно нами направлена жалоба в Европейский cуд по правам человека на нарушение ст. 6, 13 Европейской конвенции, ст. 1 Протокола № 1 к этой конвенции по конкретному делу, в котором обжаловался отказ прокуратуры Краснодарского края в рассмотрении в порядке ст. 144–145 УПК РФ заявления о совершении предусмотренного ст. 305 УК РФ преступления судьей Центрального районного суда г. Сочи С. Если жалоба будет принята к рассмотрению и удовлетворена Европейским судом, в соответствии с международными обязательствами России, надеемся, это повлияет на национальную судебную практику (к сожалению, российские суды зачастую продолжают следовать своей порочной практике, несмотря на решения ЕСПЧ по аналогичным делам).

 

Дальше так продолжаться не может. Если Россия действительно претендует на то, чтобы являться демократическим правовым государством, в котором человек, его права и свободы являются высшей ценностью, если намерена исполнять свои международные обязательства в области прав человека, следует положить конец судейскому произволу и произволу обвинительных органов, закрыть все возможные лазейки для принятия ими коррупционных, явно противозаконных решений.

 

Необходимо возвратить в рамки уголовно-процессуального закона рассмотрение заявлений граждан и организаций о совершении преступлений судьями и работниками правоохранительных органов, по каждому такому заявлению должна проводиться всесторонняя и объективная проверка и приниматься законное, обоснованное и мотивированное решение о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении. Можно даже не менять действующее уголовно-процессуальное законодательство, достаточно добиться неукоснительного соблюдения ст. 21, 22, 140–148 УПК РФ, чтобы каждое такое заявление о преступлении должным образом рассматривалось.

 

Для этого следовало бы дать разъяснение на уровне постановления Пленума ВС РФ, издать соответствующие приказы Генерального прокурора РФ и председателя СК РФ, а также провести практическую работу по претворению этих решений в жизнь.

 

Кроме того, для выявления всех случаев судейского произвола и произвола работников правоохранительной системы, привлечения виновных к уголовной ответственности и для восстановления нарушенной справедливости в отношении конкретных граждан, реабилитации необоснованно осужденных, пересмотра произвольных решений по гражданским делам, следовало бы дать ход всем ранее поданным (в течение как минимум последних 10 лет) заявлениям граждан о совершении преступлений судьями и должностными лицами правоохранительных органов, провести по ним качественные проверки с принятием соответствующих решений.

 


 

(Эж-ЮРИСТ № 27 от 08.07.2011, стр. 6)


www.igorpuzanov.name/node/256

 




Дураевщина: провокация и пытки в прокуратуре ЮЗАО

14 марта 2011 г. мои клиенты стали очевидцами гнусной провокации, пыток и произвола, учиненных в здании прокуратуры ЮЗАО г. Москвы ... лично прокурором, точнее исполняющим его обязанности.
Посетительница, как оказалось впоследствии — Карпова Валентина Ивановна, пришла на личный прием к и.о. прокурору ЮЗАО г. Москвы Дураеву М.Р. в связи с истечением установленных законом сроков рассмотрения коллективной жалобы на действия Департамента жилищной политики и жилищного фонда г. Москвы (в связи с квартирными махинациями его чиновников, в результате которых граждане лишаются жилья).
В ходе приема, посетители услышали истошные крики, доносившиеся из кабинета прокурора, и подумали, что прямо там происходят пытки обвиняемых(!!!).
Рассказывает потерпевшая: «И.о. прокурора уклонился от каких-либо разъяснений по существу, попросту заявив: «Наймите адвоката, пусть он вам объяснит. Разговор окончен - покиньте кабинет!». При этом и.о. Прокурор г. Москвы по ЮЗАО Дураев М.Р. стал угрожал вызвать для меня «психиатрическую больницу».
Затем Дураев М.Р. вызвал по телефону Родиона (охранника) и скомандовал: «Родион, выводи её отсюда». Одновременно с этим и.о. Дураев включил камеру мобильного телефона и передал его помощнику прокурора Ситникову со словами: «Снимай, чтоб не было к нам вопросов!»
Охранник по имени Родион начал толкать, хватать меня за руки, угрожая применением физической силы. Затем охранник, подстрекаемый криками Дураева «Выводи! Выводи!», заломил мне руки за спину, от боли я закричала. Охранник по имени Родион поволок меня со второго этажа на первый, а Дураев и Ситников шли позади и снимали на камеру мобильного телефона. Охранник толкнул меня, я упала.
В холле меня приковали наручниками к нижней перекладине перил «напоказ» всем посетителям прокуратуры г. Москвы по ЮЗАО. Вскоре принесли мою сумку и пальто из кабинета и.о. прокурора ЮЗАО Дураева М.Р. При этом мне ничего не объяснили.
Наручники оказались весьма тяжелыми и тесными, а так же были закреплены низко к полу. Мне было нестерпимо больно физически, руки сильно болели и становились черно-синими. Так же мне было нестерпимо больно морально, испытывала чувство унижения и страха, что и подтвердилось в дальнейшем действиями прокуратуры и полиции.
Я просила снять наручники, но сотрудники Прокуратуры г. Москвы по ЮЗАО лишь обещали вызвать «03» и доставить меня в «дурку».
В 16 час. 52мин. я позвонила в полицию по мобильному телефону на номер «020» и заявила о применении насилия в отношении меня. При этом в приемной прокуратуры присутствовали посетители, которые являлись свидетелями происшествия и более того, они первыми услышали насильственные крики человека и стали сообщать о том, что в здании прокуратуры происходит насилие и возможно пытки.
Когда приехал наряд полиции, то их встретили прокуроры. Спустя некоторое время один полицейский предложил мне стул, а другой взял у меня паспорт.
Вслед за первым полицейским нарядом, прибыл второй и затем еще 3 или 4 полицейские наряды, которых так же встречали сотрудники прокуроры. Ни один из прибывших полицейских не обратился ко мне с вопросом «Что произошло?» и с предложением оказать медицинскую помощь и вызвать скорую, хотя видно было, что я нуждаюсь в медицинской помощи в связи с повреждением руки. Получается, если гражданин закован наручниками, то он уже преступник, тем более в здании прокуратуры!
Прошло много времени и с меня, наконец, сняли наручники, и препроводили в кабинет № 11 к следователю (Голягину В.А.) (по-видимому, к следователю подразделения СК РФ — прим. И.П.). Беседа проходила с глазу на глаз. Я изложила последовательность обстоятельств заключения меня в наручники и применения насилия в отношении меня, которые следователь внес в компьютер. При этом в протоколе допроса был упущен вопрос о моем сообщении о преступлении насильственных действий со стороны органов прокуратуры и полиции в отношении меня. По данному моему сообщению о преступлении никаких разъяснений мне не было дано, в выдаче каких-либо документов о принятии сообщения о преступлении попросту отказано, а свидетели, на которых я указала, не были привлечены к даче показаний.
От следователя из кабинета №11 я прошла в холл прокуратуры, где просила оказать мне медицинскую помощь. Однако полицейские, стоявшие у дверей в вестибюле, никак не отреагировали. Вместе с тем они препятствовали моему общению с сыном, который находился в вестибюле прокуратуры.
В 19 часов 14 марта 2011г. мой сын, увидев мое состояние, бледный вид, мои синяки на руках и то, что я не могла двигать рукой, вызвал скорую медицинскую помощь. Врач прибыл в течение 10мин.
Майор полиции встретил врача и, проводив в кабинет №3, просил освидетельствовать меня как задержанную!!!
Врач скорой помощи, прежде всего, стала оказывать мне медицинскую помощь, поскольку у меня давление вдвое превышало мое обычное и достигло значений «170 на 90», а на кистях были синяки, а так же на плече, за которую хватал охранник по имени Родион, был синяк.
При этом майор полиции мешал оказанию медицинской помощи тем, что многократно входил в кабинет №3 и предлагал врачу поговорить по мобильному телефону с и.о. прокурора г. Москвы по ЮЗАО Дураевым М.Р., который, как я поняла, требовал у врача оформить медицинские документы так, как ему бы хотелось, а именно учинить меня в неадекватности, агрессивности и в помешательстве.
После оказанной мне неотложной медицинской помощи я отказалась от госпитализации. Врач уехал, а меня по-прежнему удерживали в здании прокуратуры ЮЗАО г. Москвы.
Вскоре помощник прокурора Иванов потребовал от меня проследовать с нарядом полиции на освидетельствование, угрожая применением «предусмотренных законом мер» в случае невыполнения требования, и предъявил мне бланк-направление на освидетельствование. Я письменно отказалась от принудительного освидетельствования, так как очень боялась в силу того, что изначально Дураев М.Р. угрожал мне психиатрической больницей.
В 21час 14 марта 2011 г. майор полиции возвратил мой паспорт, предварительно скопировав все его страницы, и отпустил домой.
Во всех вышеперечисленных обстоятельства усматриваются деяния, предусмотренные ст.286 УК РФ, поскольку и.о. Прокурор г. Москвы по ЮЗАО Дураев М.Р. превысил свои должностные полномочия и совершил через третьих лиц (охранник Родион) в отношении меня действия с применением физического насилия, психологических угроз, специальных средств – наручников, а также вёл через третье лицо (помощника прокурора Ситникова) видеосъемку.
18 марта 2011 г. после 16 час. следователь сообщил мне по телефону следующее: «На основании рапорта полицейского против вас возбуждено дело по ст.318 УК РФ»».
Необходимо отметить, что свидетелями происшествия были посетители прокуратуры, которые могут подтвердить версию потерпевшей, однако с них не соизволили получить объяснения и допросить. Совершенно очевидно, что это не в интересах пытателей и фабрикаторов уголовного дела.
Наверное, можно было бы оставить этот текст без комментариев, совершенно очевидный и вопиющий факт, что следует из него самого.
Но все-таки я добавлю небольшой комментарий.
Вам ничего не напоминает поведения прокурора Дураева и иже с ним?!
Да, именно, это оно самое!!! Поведение наглого торгаша, которому клиенты предъявляют претензию, а он угрожает вызвать милицию и вызывает ее.
Надо сказать, что в московской сфере обслуживания подобных случаев давно не было в начале — середине 2000х годов. Автор сталкивался с таким хамством только в провинции. Однако теперь, благодаря «умелой» кадровой политике такая практика опять вошла в повседневное обращение в городе Москве, а не то чтобы была искоренена и в провинции.
Только в данном случае на месте этого «отмороженного» торгаша — прокурор.
Теперь это докатилось и до прокуратуры. Возникает вопрос, откуда берутся такие прокуроры с замашками наглого базарного торгаша, как прокурор Дураев?!
И почему в Москве, где проживает около 9 млн. москвичей, назначения на важные посты получают пришлые люди, которые не знают ни московских традиций, не уважают московскую культуру, презирают и ненавидят москвичей?!
Автор уже писал, что из действий федеральных и московских властей (тут наблюдается преемственность между Лужковым и Собяниным, не говоря уже, что сам Собянин — пришлый чиновник, чуждый москвичам и навязанный городу вопреки воле его населения), можно заключить, что ведется целенаправленный геноцид против москвичей.
Цель очевидна: подавить наиболее протестную часть населения города, оставив в нем только рабов режима, подобных Дураеву, и замороченных выживанием гастарбайтеров, забывших, что они тоже люди и тоже ПРАВО ИМЕЮТ.
P.S. Надо сказать, что первый заместитель прокурора ЮЗАО Дураев исполняет обязанности прокурора после увольнения его «патрона», прокурора Игоря Трофимова, брата осужденного за коррупцию заместителя прокурора САО Вячеслава Трофимова. И, по-видимому, «назначенец» своего бывшего шефа.




С фотографиями пыток москвички можно ознакомиться тут, видео отсюда

Следственный комитет РФ - новый карательный орган диктатуры. Причем незаконный

Указом Президента Российской Федерации от 27 сентября 2010 г. "Вопросы Следственного комитета Российской Федерации" на базе Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации Следственный комитет Российской Федерации.Указ вступил силу с момента его подписания.
Данный Указ формально незаконен, т.к. в соответствии с действующей редакцией Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" предусмотрено существование Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации, а не Следственного комитета Российской Федерации.
В соответствии с ч. 3 ст. 90 Конституции Российской Федерации, указы и распоряжения президента не должны противоречить Конституции и федеральным законам.
Понятное дело, что думаки-единороссы поправят Закон о прокуратуре так, как это надо Медведеву. Но раньше наши тираны соблюдали видимость демократии, и принимали сначала законы.
Теперь же, "поперед" законов издаются указы Президента, противоречащие законам.
Кроме того, непонятно, к какой ветви власти относится не предусмотренный Конституцией Следственный комитет РФ. По большему счету, его создание противоречит конституционному принципу разделения властей (ст.10 Конституции).
Но это один вопрос, формально-юридический. Главный вопрос в другом. СКП, после выделения следствия из прокуратуры, стало одним из главных карательных органов страны, даже в большей степени, чем МВД и ФСБ.
Следователи прокуратуры творили меньше беспредела, чем следователи МВД, сейчас же - после относительного отделения следствия от прокуратуры, самым страшным карательным органом стал СКП.
Что же будут делать эти орды "независимых", но подчиненных тиранам карателей с простыми гражданами, после окончательного отделения их от прокуратуры?!
Мы все понимаем что... То же, что будет делать медведевская полиция.
P.S. Не исключено, что эти игры в "полицию" и "СК" - это "хитроумные" шаги г-на Медведева для того, чтобы отстранить Путина и остаться на следующий срок. Только нам-то это надо?! Медведев не лучше, а, как показала практика, даже хуже Путина - Путин занимался тиранией преимущественно для личного обогащения, Медведев занимается тиранией не в меньшей степени для того, чтобы удовлетворить свои садистские потребности. (Вспомним закон, запретивший молодым людям "гулять под луной", и нынешние ограничения продажи алкоголя в вечернее и утреннее время - и то, и другое является явными вмешательствами в нашу с вами частную жизнь, не дающими никакой явной прибыли правящим тиранам-кровопийцам, просто поиздеваться над людьми и получить от этого удовольствие).